Пожалуйста, отключите AdBlock.
Мы не просим большего, хотя работаем для вас каждый день.
наверх

Сергей Шмидт: «Цельтесь не в соседей, а в политических противников»

около 13 минут на чтение 21 комментарий
Сергей Шмидт
Сергей Шмидт

Гостями Анны Сурковой в студии радиостанции «Радио» были историк, политолог Сергей Шмидт и журналист Галина Солонина. Главной темой обсуждения стали итоги выборов президента в Иркутской области. Обо всем подробнее — в спецпроекте «Голоса города».

О низкой явке

Галина Солонина: Явка связана с мобилизационной кампанией. Во всех регионах ею занимались органы исполнительной власти в первую очередь. Это не противоречит законодательству, власть должна обеспечивать максимальную легитимность процесса выборов, но в Иркутской области власть все-таки коммунистическая, и здесь мобилизация носила очень неординарный характер. Я бы даже сказала, что ее не было. Правда, я видела ролик губернатора в день выборов. Но вряд ли бы он заставил кого-то подняться.

Сергей Шмидт: Низкая явка — это то, что не удивляет. Это часть нашей политической традиции, региональной политической культуры. Явка значительно повысилась по сравнению со вторым туром губернаторских выборов 2015 года, которые имеют репутацию наиболее мотивированного, эмоционального голосования в новейшей истории Иркутской области. Тогда на участки пришли 37 % избирателей, а сейчас аж 53 %. Почти на уровне 2012 года.

Кампанией за явку и кампанией победившего президента управляли с двух концов. С одной стороны, люди из администрации Иркутской области, люди из самого ближнего круга губернатора-коммуниста. С другой стороны — из «Единой России».

Самое интересное, что было на этих выборах, возможно, мы больше такое никогда не увидим, — кампания за президента была кампанией за явку. Было слишком много начальников, поэтому все получилось раздерганно.

В одном из городов Иркутской области я не увидел ни одного баннера Путина. Я спрашиваю: «А где баннер Путина?». Мне отвечают: «Так нам не хватило».

Хочу успокоить тех, кто переживает за низкую явку, как бы регион не прогневал администрацию президента. Я так понимаю, что те, кто голосовал за Грудинина, недовольны действиями КПРФ в Иркутской области. Произошло несколько странностей. Первый секретарь обкома — губернатор Сергей Левченко — игнорировал обе встречи кандидата от своей партии с общественностью. Обе прошли при полном аншлаге. Но, правда, Сергей Георгиевич совершил настоящий подвиг, он все же встретился с кандидатом Грудининым под камерами, встреча длилась, говорят, даже несколько минут. Хотя к тому моменту уже язвили, что встречи никакой не будет.

Галина Солонина: Коммунисты были воодушевлены, а сторонники Путина, напротив, чувствовали некий дискомфорт и считали, что дело пропащее в Иркутской области.

Про будущее Собчак в политике

Сергей Шмидт: У Собчак будет будущее в политике. Она устроила большую свару с Навальным. Это выглядело как базар-вокзал, они там выясняли отношения, союзничества между ними не получится. Наблюдая, я понял, для чего Навальному нужна забастовка избирателей. Он хотел сказать, что ему нет равных среди радикальных оппозиционеров — он один такой.

Я не знаю, как там будет с партийным строительством, но я смотрел на Собчак и понимал: она в политике всерьез и надолго. Думаю, есть шанс увидеть ее на следующих президентских выборах.

Либеральных взглядов я не придерживаюсь. И пошел голосовать за Собчак только потому, что сами либералы, по призывам Навального, не пошли. Я понял, что мой гражданский долг отдать свой голос за тех, кто сейчас в меньшинстве, кого гнобят, кому плохо в современной России, кто терпит. Но в партию вступать — это чрезмерно.

Протестный Иркутск проголосовал за Путина

Галина Солонина: В Иркутске явка оказалась выше среднеобластной, хотя город достаточно пассивный в плане выборов. Мне кажется, здесь сыграло роль организующее начало. Там, где исполнительные органы власти не справлялись, занимались муниципалитеты. У нынешнего мэра Иркутска достаточно дееспособная в плане организационной деятельности команда. В большой степени это их заслуга и «Единой России».

Выяснилось, что Иркутск не протестный город. Это удивительно, я очень рассчитываю, что он получит какие-то бонусы за это, например инвестиции в развитие городского хозяйства — это новые школы, детские сады.

Галина Солонина
Галина Солонина

Сергей Шмидт: Тот, кто раздает бонусы, может сказать: «Так, это была репетиция. Вы на выборах в Заксобрание покажите что-нибудь приличное, тогда поговорим о бонусах». Я в разных СМИ сказал, что произошла сенсация регионального масштаба, а надо мной все хихикают. Что хихикать-то? Я посмотрел по всем прогнозам, что по явке, что по результату Путина, никто даже близко не угадал. Все, и я в том числе, говорили, что в Иркутске явка будет ниже, чем по области. Но я угадал явку по региону — 55 %, а профессор Станислав Иосифович Гольдфарб оказался единственным, кто угадал результат Путина по области.

В Иркутске произошла некоторая сенсация, это надо еще проанализировать. Это и действия городских властей: лично мне было приятно, что я увидел на участке голосование еще и за общественные пространства. Для подъездных и дворовых активистов это важное мероприятие. Неплохо было придумано, в том числе и для разгона явки, конечно. Все, что приносит пользу, — хорошо.

Еще и зверский иркутский «Фейсбук» сыграл свою роль. Даже когда такие не фанатичные сторонники Путина прочитали, что несут его фанатичные враги, которые отличаются самыми страшными нравами, они побежали с женами, родителями, детьми голосовать. 0,5 % «фейсбучных» Путину дали.

Провал Грудинина

Сергей Шмидт: Результат Грудинина в целом провальный в стране, провальный в области и в Усольском районе. Что касается страны, представитель левой партии, когда обострились социальные проблемы, уровень жизни не растет, а падает, набирает столько голосов — это позор. Иркутская область хором голосовала за губернатора-коммуниста еще два года назад, а сейчас он набирает столько, сколько набирает. Усольский район, где находится «Усольский свинокомплекс» — один из крупнейших спонсоров Грудинина, там его владельцы командуют каждым кустом и каждым поросенком, набирают 20 % — позор.

Галина Солонина: В 2012 году Зюганов по Иркутской области набрал почти 22 %, падение почти на 6,5 % на ровном месте при губернаторе-коммунисте. Тоже надо осмыслить этот факт.

Иркутская область после выборов

Сергей Шмидт: Довольны должны быть все — и побежденные, и проигравшие. Радость многих мэров в Иркутской области, где верховный главнокомандующий победил, сопоставима с той радостью, которую испытывает наш губернатор. Теперь у Кремля нет формальных поводов переводить его на более «интересную работу». Я бы даже на месте кого-нибудь из администрации звонил в Якутию, на Алтай, в Еврейскую автономную область, где низкие результаты за Путина, и говорил: «Ну что, дурачки, готовьтесь, собирайте чемоданы, а мы остаемся».

Те, кто рассчитывал на скорую отставку губернатора, не должны на нее рассчитывать. Путин разгромно, уверенно победил в той области, где руководит губернатор-коммунист.

Галина Солонина: В 2012 году Иркутская область показала не самую низкую явку, но один из худших результатов за действующего главу государства. После этого у нас был отправлен в отставку Дмитрий Мезенцев и врио стал Сергей Ерощенко. Нынче по одному показателю мы провалились ниже, чем тогда, — по явке. По второму показателю оказались на среднем уровне по России. Я бы предположила, что обратят внимание на этот факт, немедленной отставки не будет, но не будет и второго срока.

Галина Солонина: Это результат не губернатора, а «Единой России». Здесь у нас работали все депутаты Госдумы в своих округах. В округе, который представляет коммунист Михаил Щапов, работал Николай Николаев. У нас весь исполком ЕР занимался выборами, председатель Заксобрания, депутаты все были в своих округах. Они все говорили, как важно прийти на выборы, не было агитации. Я думаю, не было такой установки штаба Путина. Но была активная мобилизация.

Сергей Шмидт: Был свидетелем встречи с гражданами одного из доверенных лиц кандидата Путина. Подтверждаю, фамилия Путин не прозвучала даже. Речь шла о явке. Но там прозвучало: «Я не вижу кандидатом Собчак».

То, что произошло на выборах, не очень характерно для такого режима, как наш. Сама власть старалась политизировать общество, разогнать явку. Перед этим несколько избирательных циклов явку сушили, граждане привыкли к незначительной, а тут их позвали на выборы.

Прямая агитация отсутствовала, а стратегия была такая: если люди придут голосовать, то они проголосуют за Путина. И стратегия эта полностью себя оправдала. Я считал ошибкой Путина идти на выборы с внешнеполитической повесткой. Думал, что он будет отбирать эту повестку у Грудинина. Но все сработало, все-таки наш народ не любит Терезу Мэй, британского премьера.

Анна Суркова
Анна Суркова

О разочаровавшихся в выборах

Галина Солонина: Интересно, как сменилась риторика. Перед выборами очень много либерально настроенная общественность писала, что нельзя за Путина голосовать. Он за войну, бряцает оружием. После выборов нет уже ничего подобного, это с повестки ушло, возможно навсегда. Но зато появились нотки «пора валить». Можно раздражаться на этих людей, но на самом деле это искреннее разочарование. Для любой власти важно, чтобы эти люди, которые себя почувствовали побежденными, нашли свою нишу. Возможно, нам требуется формирование какой-то полноценной оппозиции, ее интеллектуальное усиление для того, чтобы люди не были брошенными, чтобы озлобленность направилась в конструктивное русло. Чтобы злость обернулась силой.

Сергей Шмидт: Я у разочарованных по-прежнему наблюдаю то, что составляет основу гражданской войны, холодной войны. Когда сосед является большим врагом, чем классовый враг. Если мы проанализируем высказывания публичных разочарованных, то выясним, что они говорят не про то, какой плохой Путин, а, например, какие плохие Солонина или Суркова, которые голосовали и «топили» за него. Это составляет главный предмет этих дискуссий. Я категорически этого не принимаю. Я хочу посоветовать: смените прицел, цельтесь не в соседей, а в ваших политических противников.

Иногда я смотрю на «фейсбучных» склочников, которые бьются головой об стол, что Путин получил столько процентов, и думаю: ты своими склоками сам не меньше сотни голосов Путину добавил.

Про «пора валить»: все нормальные люди сочувствуют проигравшим, но тем не менее я не понимаю тех, кто делает публичные заявления вроде: «Все, я уезжаю из этой страны». Мне кажется, они это делают для того, чтобы их стали утешать и уговаривать остаться. Нормальное поведение человека 21 века — это уехать туда, где есть работа интересная, где жить интереснее. Взял, переехал и никого при этом не обвинил в том, что они остались.

Категорически меня не устраивает атмосфера холодной гражданской войны. Власть несет свою ответственность за эту войну. Но те, кто начинает целиться в соседа, а не во власть, они в этом виноваты. Так устроено, что нужно нападать на политика, а не на тех, кто его поддерживает. Если вы будете нападать на сторонников — они никогда не поддержат вас.

О молодежи

Сергей Шмидт: У некоторых, даже молодежи, в головах до сих пор еще остается идея патернализма, что государство должно что-то раздавать. Особенно интересно это звучит из либеральных уст. Когда приезжал Алексей Навальный, я заметил, что все идеи его сходятся к тому, чтобы посадить и разделить. Вообще, это не совсем либеральные идеи.

Я как преподаватель чуть ли не каждый день веду разговоры о политике с молодыми людьми. Это первое поколение, которое довольно политизировано, но совершенно неоднородно в политическом отношении. Там на каждого «путиниста» находится по «навальнику» и наоборот. Есть уникальный типаж студентов — они говорят: «Раз Навального не допустили до выборов, придется голосовать за Путина». Это пример линейки сильных личностей. Навальный — сильная личность, но раз его нет, то нужно искать другого. И тут Бабурин не подходит, а вот Путин как-то привычнее.

URL: http://www.irk.ru/news/vote/article/71244/

Чтобы сообщить об опечатке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Выборы президента 2018
Загрузить комментарии

5 историй, которые нельзя пропустить

Фотография  из 
Закрыть окно можно: нажав Esc на клавиатуре либо в любом свободном от окна месте экрана
Вход