Воспитанники детского сада с интересом смотрят на игрушки, некоторые из которых старше их бабушек. Куклы с полным набором приданого, плюшевые медведи, клоуны и барабаны — поколению, которое играет с трансформерами и Барби, они тоже нравятся, и в кукольных домиках для них находится место.
Оля Садовникова, посетительница выставки игрушек:
— У меня есть игрушечная лошадка и мишка плюшевый. Я ими играю, потому, что они мне нравятся.
В основном экспонаты в музей приносили взрослые люди, которые не решились выбросить свои любимые игрушки. Но некоторые из предметов коллекции ценны не только как память о чьём-то детстве. Например, эти куклы ручной работы сделанные во Франции в конце XIX века. Ими играли только дочери зажиточных горожан.
Юлия Маслова, научный сотрудник музея истории г. Иркутска:
— Французские куклы нам достались от Черепановых, коллекции Черепановых. Они были очень дорогими и делались они из фарфора. Одна такая кукла стоила 4.50 на иркутском базаре.
Вместе с эпохой менялись и игрушки. Дореволюционные фарфор и бисер кукол ручной работы уступили место фабричному целлулоиду пупсов, сделанных в СССР. Но детям нравился и такой растиражированный миллионами пластмассовый младенец. Методист детского сада Людмила Фаузетдинова, которая привела на выставку своих подопечных, не ожидала обнаружить здесь любимую игрушку своего детства:
Людмила Фаузетдинова, методист детского сада:
— Меня очень потрясло то, что я увидела на этой выставке своего пупсика, пупса целлулоидного, у меня такой был в детстве. Я когда его увидела, у меня слёзы из глаз побежали. Это напомнило мне о детстве, о том, как была маленькая, как играла.
У каждой игрушки бывает прозвище, но здесь большинство экспонатов безымянные. Сотрудники музея знают имена только двух кукол. Соню отдала в дар музею иркутянка Галина Бурова. Кукла — подарок отца, репрессированного в 1938 году. А Машу когда-то вывезли из блокадного Ленинграда. Организаторы выставки надеются, что к следующему дню защиты детей экспозиция будет больше. Ведь это не просто предметы детской забавы, но и свидетели истории — отдельных людей и целых поколений.
