Пожалуйста, отключите AdBlock.
Мы не просим большего, хотя работаем для вас каждый день.
наверх

Пропавшая девочка и пьющие родители. Как живут дети в неблагополучных семьях

Журналист IRK.ru вместе с инспектором по делам несовершеннолетних посетила семьи, которые по разным причинам попали в поле зрения полиции. О том, в каких условиях живут дети и встали ли родители на пусть исправления, читайте в материале IRK.ru.

Первая семья. А где же девочка?

В рейд с проверкой семей, которые состоят на учете в полиции, я отправилась со старшим инспектором по делам несовершеннолетних 9-го отдела полиции МУ МВД России по Иркутску Евгенией Тыкмановой. В ПДН девушка работает с декабря прошлого года, до этого была инспектором по административному надзору за бывшими преступниками-рецидивистами, среди которых были убийцы и насильники. На вопрос, почему сменила отдел, отвечает коротко: «Мне всегда хотелось приносить пользу через свою работу, поэтому и ушла в ПДН — детям еще можно помочь».

Евгения Тыкманова, старший инспектор по делам несовершеннолетних 9-го отдела полиции в Иркутске
Евгения Тыкманова, старший инспектор по делам несовершеннолетних 9-го отдела полиции в Иркутске

Чаще с проверкой инспекторы отправляются после шести вечера, чтобы наверняка застать родителей дома, или сразу, как только поступает сообщение о нарушении прав ребенка, — и сегодня как раз такой случай. В полицию позвонила женщина, которая живет в Большом Луге, и сообщила, что ее дочь Екатерина с сожителем часто выпивают, не работают, и она очень беспокоится за свою семилетнюю внучку — девочка предоставлена сама себе. Выяснилось, что в 2018 году дочь с внучкой переехали к бабушке в село, но спустя два года вернулись в Иркутск, с тех пор семья и состоит на учете в ПДН.

Звоним в домофон, никто не отвечает. Набираем квартиру соседей — заходим. Стучим в дверь. Тишина. Стучим еще раз. За дверью слышим шорох, затем опять тишина. Евгения стучится к соседям, дверь открывает заспанный мужчина. На вопрос, дома ли его соседи, отвечает:

— Я со смены, спал, не знаю.
— Выпивают?
— Бывает, — растерянно отвечает он.
— Шумят?
— Да, частенько.

Дозвониться до Екатерины инспектор не смогла. Тогда Евгения набрала номер бабушки из Большого Луга. Женщина сказала, что утром разговаривала с дочерью по телефону, та ей сказала, что дочку отвела в садик и поехала устраиваться на работу. И мы с инспектором едем в детский садик, чтобы удостовериться, что с девочкой все в порядке.

В детском саду нас встретила заведующая. Женщина проверила списки воспитанников — ни в одной из групп учреждения такой девочки не оказалось. Однако заведующей фамилия ребенка показалось знакомой, и она решила поднять архивы. Выяснилось: девочка действительно посещала этот детсад до 2018 года, потом ее мать перевела ребенка в дошкольное учреждение в Большом Луге, но, вернувшись в город, в сад девочку не устроила.

Теперь у инспектора эта семья будет на особом контроле: Евгении предстоит выяснить, где находится девочка, как она проводит время и не угрожает ли ей опасность.

К слову, чаще всего сообщения поступают именно от бдительных бабушек или дедушек. Они оставляют заявки в дежурной части или, если семья уже состоит на учете, напрямую звонят инспектору. Евгения вспоминает случай: недавно ей позвонила женщина и пожаловалась на пьющую дочь, которая постоянно оставляет на нее своего сына. Однако писать заявление на дочь отказалась, побоявшись, что ее лишат родительских прав, и попросила инспектора поговорить с дочерью — в надежде, что та одумается. Евгении удалось связаться с девушкой только через ее сожителя. Инспектор объяснила нерадивой маме, что, если она не вернется домой и не займется воспитанием сына, ребенка у нее заберут. И это помогло: та вернулась домой и даже закодировалась.

Родители по-разному реагируют на приезд инспекторов: одни спокойно, другие — агрессивно. Как правило, они считают, что живут хорошо, дети находятся в нормальных условиях и помощь им не нужна.

Но бывают случаи, когда специалистам опеки приходится лишать мать родительских прав. Евгения рассказала о девушке, которая рано родила сына. Матери у нее не было, а жить с отцом она не хотела, поэтому с малышом на руках скиталась по друзьям. Устроиться на работу не смогла и занялась проституцией. Однажды, оставив ребенка со своим знакомым, уехала «работать». Парень сидел с малышом три дня, а потом бросил его в квартире и уехал. Через сутки ребенка обнаружила хозяйка съемной квартиры — обезвоженным, в опрелостях, — и вызвала полицию. Молодого человека нашли, он рассказал, что, когда закончились памперсы, он перестал поить ребенка, чтобы тот не ходил в туалет, а когда закончилась еда — собрал вещи и уехал сам. Мать не захотела забирать ребенка из больницы, и через некоторое время ее лишили родительских прав.

Вторая семья. Грязь и трое детей

Едем по второму адресу. Семья, которая состоит на учете в полиции, живет на улице Депутатской в деревянном двухэтажном доме. Как рассказала Евгения, это семья с тремя детьми: девочкам 4 года и 14 лет, мальчику девять месяцев. Семью поставили на учет, так как родители пьют, и часто дети были предоставлены сами себе.

Дверь в подъезде закрыта, домофона нет. Евгения постучала в окно квартиры первого этажа, и через пару минут нас впустила пожилая женщина, которая проживает по соседству с неблагополучной семьей.

— Выпивают ваши соседи? — спрашивает пенсионерку инспектор.

— Нет, последнее время тихо себя ведут. Так она же сейчас одна с детьми живет, поэтому спокойнее стало, — отвечает она.

Евгения стучит в дверь. Нам открыла хозяйка квартиры. Увидев инспектора, женщина не удивилась, а спокойно пригласила нас пройти внутрь. Навстречу выбежала девочка со спутанными темными волосами и в платье, которое ей велико на несколько размеров.

— Здрасьте! — радостно закричала она звонким голосом.

В квартире грязно, пахнет сигаретами и кошачьей мочой. Ремонт делали давно: на полу в коридоре местами лежит линолеум, местами – ламинат, краска на стенах и полу в комнатах облупилась, с потолка отваливается известка. При входе на лавке лежит детская одежда, рядом на гвоздиках висят куртки. Заходим в комнату, которую освещает только работающий телевизор. Здесь стоит стол, рабочее место старшей девочки, разложенный диван со скомканным постельным бельем и кроватка, на которой, привстав на цыпочки, стоит худенький мальчик и с любопытством смотрит на нас.

– Сын родился семимесячным, у него задержка в развитии – так врачи говорят, – тут же пояснила мать.
– А чем кормите маленького?
– Кашами и смесями. Все есть, – говорит женщина.

Рядом со мной крутится средняя девочка – она веселая и жизнерадостная, вот только говорит плохо, в основном объясняется жестами.

– А почему она не разговаривает? – интересуюсь я.

– Она тоже родилась недоношенной, врачи говорят — скоро заговорит, с пяти лет должна. Дали направление к дефектологу, пойдем в июле, – спокойно поясняет женщина.

Заходим на кухню. Из маленькой комнаты вышла старшая дочка, увидев инспектора, тут же начала убирать грязную посуду со стола.

— Покажите смеси, — попросила Евгения. Девочка достала детскую бутылочку и банку, которая оказалась пустой. Растерянно она перевела взгляд с инспектора на мать и обратно. Женщина заверила, что ее сын не голодный, смесь только закончилась, и она сегодня сходит за ней в магазин.

– А кто курит? – спрашивает Евгения.

Молчание.

– Не пьете? А дочь? Подружки с самогоном не приходят больше?

Молчание.

Выяснилось, что недавно муж ушел из семьи, женщина осталась с детьми одна. Живут они только на пособия, так как алименты мужчина не платит.

Инспектор осмотрела детей, проверила, есть ли у них игрушки по возрасту, одежда по сезону и продукты в холодильнике. А нам уже пора ехать в другую семью. Пообещав, что больше не будет пить, женщина закрыла за нами дверь. Хотелось бы верить, что мать выполнит свое обещание, тогда, возможно, дети не повторят судьбу своих родителей.

Как позже мне объяснила Евгения, если родители выпивают, с ними проводят профилактическую беседу, если это не помогает и становится очевидно, что дети находятся в опасности, их изымают из семьи и помещают в специальный реабилитационный центр, а малышей, детей до трех лет, — в Ивано-Матренинскую больницу. С родителями продолжают вести работу и дают им возможность исправиться. Если они не принимают никаких мер, чтобы вернуть детей, подключается опека, и их могут лишить родительских прав.

— Бывает, что пьющие родители берут себя в руки, но не часто. Чаще, к сожалению, их в итоге лишают родительских прав, так как рано или поздно многие из них все равно начинают употреблять алкоголь, — рассказывает Евгения.

Пьянство родителей и воспитание через побои зачастую приводят к трагическим последствиям.

Но не всегда алкоголь становится причиной проблем с детьми в семье: иногда безразличие родителей к их судьбе приводит к тому, что те оказываются в приютах. Был случай, когда в полицию обратилась женщина с заявлением, что ее десятилетняя дочка сбежала от нее, когда они вместе были в магазине. Девочку искали с собаками по всему городу и нашли спустя сутки в одном из общежитий. Когда она увидела полицейских, испуганно забилась в угол. Успокоившись, ребенок рассказал, что дома она не может находиться: матери на нее наплевать, она не обращает на свою дочь внимания, поэтому ей будет лучше в приюте – и девочку поместили в детский центр.

— Во время профилактических бесед с детьми в школах я всегда говорю им: если возник конфликт с родителями, нужно обратиться за помощью в школу, а не убегать, так как иногда это заканчивается плохо для ребятишек, — говорит Евгения.

Третья семья. Плохая компания

Дальше едем на Дыбовского. В однокомнатной квартире живет женщина, которая одна воспитывает троих детей. На учет семью поставили из-за периодического пьянства матери, а также из-за среднего сына, который связался с плохой компанией и стал воровать. Живут на пособия и алименты, которые только время от времени платит отец детей.

По словам инспектора, десятилетний мальчик хороший, неплохо учится, но, переехав в этот район, связался с местной бандой малолетних хулиганов, которые состоят на учете ПДН. Все ребята, с которыми он начал общаться, из неблагополучных семей — их фамилии у полицейских на слуху. Их же родители заставляют детей воровать, чтобы потом продавать краденые вещи — на вырученные деньги и живут.

— Если его убрать из этой плохой компании, то у него все будет хорошо, — предполагает Евгения.

На звонок в домофон и в этом случае никто не ответил. В подъезд нас впустил один из жильцов дома. Поднимаемся на пятый этаж и звоним в дверь. Буквально через несколько секунд дверь нам открыла женщина. Увидев инспектора, она поспешила пригласить нас в квартиру, предупредив, что двое детей спят.

В коридоре в ряд стоит детская обувь, рядом — самокаты и игрушки для песочницы. В шкафу по полочкам разложена детская одежда. «Это девчонок, а это вещи старшего», — поясняет женщина.

— Велосипед-то вернули? — спрашивает инспектор, вспоминая недавний случай, когда мальчик украл с детской площадки велосипед.

— Да, он сам отдал мальчику. Я не знаю, зачем он взял чужой велик, я предлагала ему купить собственный, но он не хочет, — поясняет женщина.

Квартира небольшая: зал, совмещенный с кухней, небольшая комната и санузел. Мебели немного, но все необходимое есть: две детские кровати, диван, письменный стол. Из техники — телевизор, чайник, микроволновка и холодильник. Женщина поспешила показать, что продукты есть, — дети не ходят голодными.

В квартире накурено. Даже наспех открытый балкон не помог проветрить помещение. Но женщина трезвая, дети в порядке, в комнатах чисто, и здесь инспектору пока больше делать нечего.

Когда дети занимаются мелким воровством, их ставят на учет в полицию. Однако, если они свершают особо тяжкие преступления, например, убийство, инспекторы ПДН идут в суд и ребенок оказывается в центре временного содержания несовершеннолетних. «Но в моей практике такого не было», — добавляет инспектор.

Но были два случая, которые Евгении запомнились больше всего своей жестокостью: когда один мальчик сильно избил одноклассника, сломав ему челюсть, а другой сначала издевался над сверстником, потом избил его проводом, затем порезал ножом. Все преступления, совершенные детьми, отмечает инспектор, отличаются особой жестокостью, так как подростки не осознают, что их поступки могут привести к тяжелым последствиям, в том числе для них самих.

На профилактический учет подростка могут поставить не только за преступления (драку со сверстниками и мелкую кражу), но и за непосещение школы, употребление спиртного или наркотиков.

По словам Евгении, иногда причина агрессивного поведения детей (например, они сбегают из дома и, как следствие, попадают под надзор полиции) кроется в семье. Недавно, вспоминает она, в дежурную часть позвонила женщина с просьбой помочь с ее 12-летним сыном, который ведет себя агрессивно, не слушается ее и отказывается делать уроки. Приехав на вызов, Евгения поговорила с подростком и выяснила, что у него проблемы с одноклассниками, которые над ним издеваются, и он хотел бы перейти в другую школу. Евгения попыталась объяснять это его маме, но та и слушать не захотела. Женщина была уверена, что у ее сына все хорошо, школа отличная, и переводить его в другое учреждение она не намерена. Только после долгой беседы с родителями удалось прийти к компромиссу: этот учебный год ребенок доучивается как есть, потом он переходит в другой класс или даже меняет школу.

— Часто родители не слушают и не слышат своих детей. Они уверены, что лучше знают, как им быть, а все проблемы, которые есть у детей, — это несерьезно, на них обращать внимание не надо. А ведь конфликт в семье и непонимание между родителями и детьми иногда приводят к детским суицидам. И наша главная задача — предотвратить такие случаи, — говорит Евгения.

***

Часто в неблагополучных семьях не один или два ребенка, а пять и более детей. Многие из нерадивых родителей рассматривают ребятишек в качестве хлебных карточек: чем их больше, тем выше пособие и существеннее помощь от государства. Все эти меры поддержки помогают детям — но, как правило, не жить, а выживать. Грязные и голодные, они с завистью смотрят на благополучных сверстников и идут на преступления. К счастью, есть неравнодушные люди, которые стараются изменить ситуацию и сделать жизнь детей лучше.

Анастасия Маркова, IRK.ru
Фото автора

  • Трололо 22 июня 2022 в 11:04 0

    Во второй семье - ну явно понятно, одна, на пособия, трудно выжить вообще. Какие смеси - молоко надо давать грудное!! Творожки в детской молочной кухне получать бесплатно!

    Я считаю, что государство должно утвердить выплаты на каждого ребёнка тысяч по 20. И тогда будет нормально.

Загрузить комментарии
Фотография  из 
Закрыть окно можно: нажав Esc на клавиатуре либо в любом свободном от окна месте экрана
Вход
Восстановление пароля