Ямайский бит в сердце Сибири: Эндрю Дональдс о босоногой философии, хите «Мишель» и дружбе с Россией

Первое, что всегда замечают зрители — Дональдс выходит на сцену босиком. Для него это не эпатаж, а генетическая память о свободе. «Я с Ямайки. Будучи ребенком, всегда бегал босиком. У меня нет шнурков, которые будут ‘’приземлять’’ меня. Снизу мои ноги дают энергию», — объяснил Эндрю.

Однако сибирский город — не карибский пляж. Вокалист с улыбкой признается, что к местному климату относится с уважением. «Когда чувствую холод, тогда говорю себе: ‘’Окей, мне нужно носить обувь’’. Я всегда держу в тепле руки и ноги, потому что от этого зависит мой голос».

Заботу о здоровье Дональдс превратил в согревающий ритуал. Его фирменный рецепт — чай с лимоном, имбирем, медом и ложкой ямайского рома. «Мы называем его ‘’горячий татти’’. Он хорош для всего. Ты просто становишься теплым внутри». Напиток помогает справляться и со сценическим волнением: «Чувствуешь страх, но без этого не можешь быть великим. ‘’Горячий татти’’ помогает стать смелее».

Ночь, которая перевернула жизнь: магия и цена хита «Мишель»

Главный прорыв в карьере Дональдса случился благодаря озарению. Самый знаменитый свой хит он придумал под утро. «Мы были в клубе. Время — часа четыре ночи. Работу над альбомом уже почти закончили, — вспоминает он. — Возвращаясь домой, я начал напевать в машине: ‘’Mishale, loving you is heaven’’ (англ. ‘’Мишель, любить тебя — это рай’’ — прим. ред.). Этот кусок оказался настолько сильным, что мы с продюсером тут же развернулись, чтобы отправиться в студию. И... бум! Записали демо».

Далее — сцена как в кино. Запись отправили президенту лейбла Capitol Records, который тогда находился в больнице. «Он слушал, лежа после операции! — вспоминает Дональдс. — И приказал остановить производство всего альбома, чтобы сделать ‘’Мишель’’ главным треком. Это изменило мою жизнь».

Но у легенды есть и обратная сторона. Для его музы популярность песни обернулась кошмаром. «Все спрашивали: ‘’Кто такая Мишель? Где Мишель?’’. Представьте: она включает радио и везде слышит свое имя». Так вокалист описывает болезненный урок о цене нечаянной славы.

Видео Маргариты Романовой, IRK.ru

От Enigma до ТикТока: взгляд старой школы на новый мир

После оглушительного успеха «Мишель» были и падения. «Когда все говорят ‘’бай-бай’’, у тебя нет новых хитов, ты в депрессии», — поясняет Дональдс. Его спас звонок от Михаэля Крету, основателя проекта Enigma, который пригласил Эндрю участвовать. Это сотрудничество вернуло его на вершину и подарило миру хиты вроде «The Eyes of Truth».

Из-за полученного опыта Дональдс довольно сурово смотрит на современную индустрию. «Я из старой школы. Слушал Prince, Led Zeppelin. Сейчас с компьютерной обработкой все песни для меня одинаковы. Нет такого, чтобы кто-то звучал иначе».

Особую тревогу у вокалиста вызывает влияние соцсетей на молодежь, включая его собственного сына. «Дети поколения ТикТока не сфокусированы. Интернет уничтожает уверенность. Все лгут, притворяясь идеальными, и это давит на молодых людей».

Его совет — быть контрастом в информационной «мишуре»: «Если есть талант, его поможет развить только тяжелая работа над собой. По семь часов без остановки. Практика. Месси и Марадона делали это каждый день». Для критики в сети у него существует железный ответ: «Я не для каждого ‘’чайника’’. Я знаю, что у меня есть дар от Бога. Негатив нужно блокировать».

«Самый любимый маленький остров» и сибирское приглашение

Мудрость касаемо критики Дональдс охотно разделяет с российской публикой, которая стала для него особенной. Вокалист тепло отзывается о работе с Константином Меладзе и Максимом Фадеевым. По мнению Эндрю, главное — это неформальная связь. «Я очень скромный, мне часто бывает одиноко, — признается он. — Люблю честных людей. И я чувствую, что здесь они как раз такие».

Дональдс со страстью рассказывает о Родине: «Наша культура сильна! Ямайка — мой самый любимый маленький остров на планете». Он с гордостью говорит о безвизовом режиме, приглашая всех в гости: «Вы, возможно, даже не захотите уезжать».

Итогом сибирского вечера стало обещание, встреченное аплодисментами. «Иркутск дал мне хорошую вибрацию с первой песни. Надеюсь, в следующие два года я вернусь, и мы проведем полный тур по Сибири».

Босоногий философ с Ямайки уезжал из Иркутска не как иностранец-звезда, а как друг, ощутивший родственную «вибрацию». Он говорил с Сибирью на универсальном языке — музыки, труда, искренности и обещаний, которые намерен сдержать.

Никита Грабовецкий, IRK.ru