Усадьбы Волконских и Поленова: два взгляда на культуру загородной жизни

Любовь, начнем с главного: существовала ли в Сибири дворянская усадьба в классическом понимании?

— Классической дворянской усадьбы, как в центральной России, у нас не было, только видоизмененная. Те строения, о которых мы сегодня говорим, — дома-музеи Волконских и Трубецких, — это городские усадьбы ссыльных дворян.

Здесь нужно понимать контекст. Волконские и Трубецкие до 1825 года принадлежали к дворянству. Сергей Григорьевич Волконский вел род от Рюрика, его семья владела крупными родовыми поместьями, где все было устроено по канонам того времени — конец 18 — начало 19 века. Там прошло их детство, там же они впитали этот образ жизни.

После восстания декабристов семья лишилась титулов, состояния и всех прежних возможностей. Оказавшись в Сибири, она уже не могла воспроизвести усадьбу в полном масштабе — не было ни средств, ни земли. Но Волконские старались сохранить хотя бы ключевые элементы того мира, к которому принадлежали. Поэтому здесь, в Иркутске, мы видим усадьбы в минимальном, «сжатом» варианте. Но какие-то важные признаки дворянской усадьбы в них все же присутствуют.

Юлия, а что такое усадьба для центральной части России?

— Это прежде всего дом и территория вокруг него: парк, пруды. Василий Дмитриевич Поленов, когда выбирал участок, во многом опирался на детские воспоминания. Он родом из деревни Имоченицы Олонецкого края — территория нынешней Карелии. Жизнь там была тесно связана с рекой: лодки, рыбалка, берег, покрытый густыми лесами. Поэтому главным условием при поиске земли стала близость воды.

Похожее место он нашел в средней полосе страны, на Оке. Сейчас усадьба занимает 14 гектаров, но изначально семья покупала гораздо больше — около 80. Остальное отошло при национализации. У Поленова все устроено как единое целое: парк — продолжение дома, а дом — часть парка. Такой приятный симбиоз.

Юлия, чем отличается представление об усадьбе у жителя Подмосковья и у иркутянина?

— Судя по дому Волконских, такой большой территории у сибиряков не было. Усадьба Поленова же — это отдельный мир. По воспоминаниям детей художника, в парке проводили весь день. Дом с огромной территорией и покупался для того, чтобы уехать из города на свежий воздух.

Любовь, вы дополните?

— Добавлю, что у Волконских, кроме городской усадьбы, была еще летняя дача в месте под названием Камчатник, рядом с Усть-Кудой: не от слова «Камчатка», а от «камчатный луг» — разнотравье. Там стоял деревянный летний дом на берегу Ангары. Мария Николаевна с детьми отправлялась туда на все лето, и гости приезжали именно в это поместье. В своих письмах она рассказывала, что там сын Миша ходил со взрослыми рыбачить. То есть усадебный элемент жизни они старались сохранить и передать детям.

Любовь, какой минимум элементов нужен, чтобы понять, что это действительно усадьба, а не просто загородный дом или дача?

— Если опираться на наши мемориальные усадьбы, то это большой господский дом с гостевыми и хозяйскими комнатами, флигели. У Волконских было два флигеля: один занимал сам Сергей Григорьевич, второй сдавали. Обязательная часть — деревья рядом с особняком. В их тени ставили беседку для чаепития. По ранним фотографиям конца 19 века видно, что у дома сохранялись старые лиственницы, посаженные еще первыми владельцами. Также на территории должна располагаться центральная аллея или дорожка, как прообраз тех самых аллей из больших центрально-российских усадеб. Могли находиться там и огороды. Например, Сергей Григорьевич любил огородничество еще со времен каторги. Сейчас мы такую традицию поддерживаем — осенью проводим ярмарку урожая.

А еще, так как дворянская усадьба раньше считалась центром культуры, то в доме всегда имелась большая библиотека. Не для красоты — это была насущная потребность. Часто зимние долгие вечера коротали за книгами. Такие помещения находились в усадьбах и Волконского, и Трубецкого.

Юлия, в музее-заповеднике Поленова есть и парк, и пруд, и большой дом. Что для вас главный элемент усадебного пространства?

— Василий Дмитриевич строил усадьбу по очень продуманному плану. Большой дом появился первым и сразу стал сердцем всего пространства, его центром. Уже от него начала выстраиваться остальная территория. И все аллеи — широкая въездная сосновая, еловая, ведущая к реке, маленькие тропки — так или иначе, сходятся к дому. У нас сохранился один пруд, а второй, Петровский, утрачен. Он находился рядом с главным строением. Есть идея его восстановить, чтобы вернуть усадьбе этот элемент.

Любовь, в Иркутске два ярких примера городских усадеб — Волконских и Сукачева. Чем они отличаются и почему усадьбу Сукачева не называют купеческой?

— Они появились в разное время. Волконские сначала жили в Урике, на месте поселения, а в середине 1840-х годов их дом перевезли в Иркутск на приобретенный участок. А Усадьба Сукачевых возникла уже в 1870-е годы.

Владимир Платонович Сукачев — потомок и дворян, и купцов, поэтому в его семье соединились две разные культуры. Он получил прекрасное образование, путешествовал по Европе и России, видел образцы, на которые можно было ориентироваться. В 19 веке так делали многие состоятельные люди: искали примеры, чтобы обустроить свой быт.

Купеческая усадьба была устроена более практично: постройки для хранения товаров, помещения для торговых операций. Купцы в первую очередь заботились о приумножении состояния и не стремились к декоративным излишествам. Но Сукачев сумел совместить оба подхода. Его усадьба включает прекрасный парк, сохранившийся до наших дней, — и это ее отличительная черта. Усадьба Волконских таким садом похвастаться не могла. Скорее всего, участок, который они приобрели, не имел больших насаждений, и приходилось либо что-то высаживать заново, либо довольствоваться тем, что осталось от прежних владельцев.

Юлия, есть ли в усадьбе Поленовых что-то, что роднит ее с иркутскими?

— Да, устройство основного дома. Первый этаж в центральной России тоже отводился для дневного времяпрепровождения: никаких спален, только общее пространство для сборов у камина, чтения и разговоров. В кабинете Василия Дмитриевича стоял музыкальный инструмент. Все бытовое — спальни и прочее — располагалось на верхних этажах. Правда, у нас дом крупнее — три этажа.

Еще одна общая черта — насыщенная культурная жизнь. У Поленова сложилось очень интересное окружение, и дом он строил с расчетом, что сюда будут приезжать друзья, живописцы. Он любил называть усадьбу «академией художеств на свежем воздухе».

Любовь, в Иркутске в середине 19 века находился публичный сад Сильвергейма, где проходили народные гуляния. Это была попытка создать европейский парк в купеческом городе?

— Скорее всего, да. О бароне Сильвергейме, немце по происхождению, известно из дневниковых записей ссыльного поляка Юлиана Сабиньского, который жил в Иркутске и общался со многими декабристами. Он упоминает, что в районе нынешней улицы Октябрьской Революции, где стояли постройки и доходные дома купца Кузнецова, находилось общественное пространство — его барон попытался сделать для горожан. Был ли это полноценный парк — точно неизвестно, но, судя по немецкой основательности Сильвергейма, там наверняка находились дорожки, лавочки и беседки. Возможно, проходили народные гуляния. Однако начинание, судя по тому, что упоминания о нем остались лишь в воспоминаниях, долго не просуществовало.

Юлия, в усадьбах Центральной России были популярны разные стили. Что выбрали в Поленово?

— Про Поленово сложно сказать что-то однозначное. Все постройки у нас разностилевые. Большой дом — скандинавский, финский модерн. Некоторые архитекторы, отчаявшись определить стиль, так и говорят: «Это поленовский». Аналогов просто нет. Вторая мастерская, которую также называют аббатством, построена сразу в двух стилях — романском и готическом. Хозяйственная часть — фахверковом (архитектурный стиль, где несущий каркас здания — вертикальные стойки, горизонтальные балки и диагональные раскосы — не скрывают за отделкой, а оставляют видимым снаружи, превращая в главное украшение постройки). Парк традиционный русский, но клумбы — в английском стиле.

Мне кажется, Поленов через такие детали по чуть-чуть, ненавязчиво вводил культуру мирового искусства. Русское, безусловно, присутствует, но при этом он создал аккуратное смешение стилей. И посетителям решение очень нравится — усадьба стала востребованной для прогулок.

Юлия, как вы поддерживаете парк в усадьбе Поленова? Продолжаете традиции того времени?

— У нас по-прежнему существует оранжерея, которую в свое время создавал Поленов. Мы занимаемся клумбами, теми самыми английскими, поддерживаем мавританский газон. Своими силами справляться получается не всегда, поэтому нас очень выручают волонтеры: помогают с посадками, убирают подлесок, красят заборы, очищают черепицу ото мха, приводят в порядок территорию.

Весной мы закрываемся на санитарную уборку, и сотрудники выходят в парк. 14 гектаров — это много, косить приходится постоянно. Зимой вычищаем дорожки.

А памятные деревья есть?

— Да, практически весь парк — поленовский. Взять хотя бы въездную сосновую аллею — она уникальна. Деревья там пронумерованы, на них стоят специальные клейма. Это то, что сажалось при Василии Дмитриевиче.

Парк полностью рукотворный. Молодые деревья — посадки волонтеров и школьников, которые приезжают к нам в рамках акций. Но большая часть, около 95% — именно поленовские насаждения. При этом парк тоже является предметом охраны как объект культурного наследия и находится под наблюдением.

Юлия, когда появляется понятие «дачи» в том смысле, в котором мы сейчас его знаем?

— Скорее всего, это явление середины — конца 19 века. Если честно, мне сложно точнее ответить на вопрос, потому что я прошла мимо дачной темы. Живу в двух километрах от музея — это уже не квартира, но еще и не дача, что-то среднее. А вот на противоположном берегу, в Тарусе, понятие «дачи» существовало. Как правило, она представляла собой небольшой арендованный домик с маленьким участком и посадками, без огромного парка.

Любовь, а в Иркутске была дачная культура?

— Да, но дачи были именно загородными. Та же настоящая усадьба Трубецких, которая не сохранилась, — бывшая дача губернатора Цейдлера. Туда семья уезжала на летний сезон, при этом в городе оставался основной дом.

Мне кажется, возникновение дач как явления относится ко второй половине 19 века и во многом связано с реформой 1861 года. После отмены крепостного права владельцы больших территорий уже не могли содержать их как раньше и начали сдавать участки, особенно в живописных местах — у побережья, в хороших лесах недалеко от цивилизации. Это приносило доход.

Массовое упоминание дачников появляется на рубеже 19–20 веков. В 1870–1890-е годы люди из Петербурга и Москвы арендовали дачи на лето, часто у одних и тех же владельцев. Появлялись поселки, в которых формировалась своя культура: ходили друг к другу в гости, устраивали прогулки, общие мероприятия. Дача была таким сезонным сообществом — летом все вместе, зимой разъезжались по городам.

Конечно, дачи существовали и раньше, но не были массовым явлением. Позже, когда жизнь изменилась, возможность арендовать загородный дом появилась у большего числа людей. Любопытно, что в конце 19 века бывшие дворянские усадьбы тоже становились своего рода дачами, но другого плана. Например, знаменитое Абрамцево, которое приобрел Савва Мамонтов. Он приглашал туда художников, писателей, композиторов — и создавал культуру творческой дачи. Позже эта традиция перешла в советское время: Союз художников и Союз писателей имели свои подобные строения, куда отправляли людей отдохнуть и вдохновиться. Такие дачи существуют до сих пор.

Это, конечно, уже видоизмененный вариант, но отголоски той культуры живы: провести время в красивом месте на природе, общаться с интересными людьми, гулять и разговаривать, а не только копаться в огороде. Многие сейчас, приобретая участки, хотят именно такую дачу — место для отдыха и замедления. И музейные усадьбы, кстати, отвечают на подобный запрос. Даже если человек этого не осознает, он приходит туда за тишиной и возможностью прикоснуться к другому миру.

Любовь, для современного человека усадьба — это что-то недостижимое или вдохновляющее? Может ли городской житель найти что-то от усадебной культуры на своих шести сотках?

— Конечно, достижимое, но результат будет совсем другим. Это некий идеал, к которому человек стремится. Каждый воспринимает усадьбу по-своему. Кто-то ориентируется на Льва Толстого и Пушкина, кто-то хочет дом с колоннами или львами. В человеке заложена тяга к прекрасному. Тут каждый сам себе режиссер. Но чтобы понять, чего вы хотите от своего участка, нужно читать, приобщаться к культуре — пусть даже через электронные книги. Через чтение приходят те самые ориентиры, на них и хочется равняться. И необязательно строить что-то грандиозное: даже одна сосна или клумба — уже кусочек природы и душевного покоя.

Юлия, а как вам кажется?

— Думаю, мы не вытянем уровень конца 19 века. Людей чаще всего хватает на красивый домик и огород, в лучшем случае — на цветы. А вот организовать культурную жизнь, какую делали декабристы или Поленов, получается не у всех. Для этого нужен человек-стержень, начитанный и увлеченный, который соберет вокруг себя людей. Пока же многих хватает в основном на шашлыки.

Юлия, что сегодня дает человеку посещение музея-усадьбы? Это ностальгия, попытка понять корни или желание насладиться эстетикой?

— Для меня это момент переключения, того самого замедления. Представьте ритм Москвы: ты бежишь и иногда не понимаешь, зачем. А усадьба — совсем другое. Летом у нас, правда, бывает слишком многолюдно — ощущение, будто всех жителей столицы просто переместили в Поленово. А вот осень — идеальное время: природа замедляется, река течет иначе, листья падают, и люди откровенно кайфуют — ловят их, поднимают руки к небу. Плюс интернет там местами пропадает, что помогает полностью отключиться от бытовых и рабочих забот.

Вообще история рода Поленовых — это история страны, о чем мы часто рассказываем на лекциях. Надеемся, что после них люди садятся изучать не только прошлое семьи художника, но и свое собственное.

Любовь, в Иркутском музее декабристов вход в усадьбу свободный. Там есть беседки, где можно почитать книгу, замедлиться, отдохнуть. Зачем вы создаете такое пространство?

— Нам всегда приятно, когда люди приходят просто погулять. И таких гостей у нас немало: кто-то работает неподалеку и заглядывает в обеденный перерыв, летом приходят мамы с колясками. Во дворе находится беседка, где можно посидеть и попить чай, есть боскетная (изначально — комната, гостиная, где стены расписаны под парковые пейзажи, в нашем случае — крытый летний павильон на территории усадьбы), которую арендуют под обед или мероприятие. Во время больших программ работает кафе.

Мы не заставляем людей идти в музей. Наоборот, хочется, чтобы они просто приходили на территорию, чувствовали себя комфортно и безопасно. Постепенно у них появляется интерес: а что там внутри? Кто-то посещает Ночь музеев, потому что уже побывал у нас во дворе и ему понравилось. После таких событий люди решаются пойти и на выставку. Некоторые признаются, что думали, будто у нас стоят «пыльные чучела», а оказывается — совсем другое.

У всех разные запросы, но в итоге они сходятся в одном: у нас хорошо, спокойно, и время действительно замедляется. Хотя бы ненадолго.

Юлия, у вас похожая история?

— Отчасти да. Несмотря на то, что парк занимает 14 гектаров, вход остается бесплатным, и мы не собираемся от этого отказываться. Для кого-то усадьба Поленова — разгрузка: люди приезжают после рабочей недели, чтобы просто погулять. Рядом речка, можно сходить на пляж.

Некоторые посетители попадают к нам случайно: идут через парк, видят здания и удивляются, что здесь музей. Потом признаются: «Ой, у вас красиво, мы еще приедем». Чтобы прогулка была не просто бесцельным шатанием, мы сделали бесплатный аудиогид. Его можно скачать, и тогда каждая точка парка превращается в рассказ. Так мы совмещаем прогулку с просвещением, и люди возвращаются снова и снова. Недавно один гость сказал: «Мы у вас уже восьмой раз». Ответили: «Приезжайте в девятый, будем рады».

А какие мероприятия вы проводите, чтобы вовлечь людей в жизнь усадьбы?

— В основном экскурсии, они у нас очень востребованы. А с мая по октябрь приглашаем мастеров из Тулы, Москвы, Рязани и устраиваем мастер-классы. Это продолжение традиции, заложенной Поленовым: в его школе дети не только осваивали базовые предметы, но и учились ремеслам. Вот и у нас гости лепят из глины, собирают мозаику, делают бижутерию.

Проходил и фестиваль, но со временем мы переделали его в формат пикника — получилось очень по-дачному. Скромный подбор еды, музыка, мастер-классы. Хорошо зашли шахматы и бадминтон — такие простые дачные развлечения. Еще присматриваемся к крокету, возможно, и он приживется — для усадьбы конца 19 века это было бы вполне уместно.

И последний вопрос к вам обеим. Что из культуры усадьбы мы можем перенести в современную жизнь? Что вы посоветуете тем, кто хочет создать свою усадьбу даже на небольшом участке за городом?

— Для начала — читать литературу, просвещаться. Ведь можно захотеть посадить на участке пальму, а она просто не приживется. Если уж заниматься своим уголком, то с пониманием: вкладывать труд, изучать основы, а не просто разбрасывать семена в надежде, что что-то взойдет.

Усадьбы были разными, поэтому стоит присмотреться к всевозможным вариантам и выбрать то, что откликается именно вам. Необязательно копировать образец один в один — на его основе можно создать что-то свое, что будет по душе. И не нужно сразу рыть пруд или пытаться провести речку — можно до такой степени увлечься, что затопишь соседей.

Практические советы здесь давать сложно: у всех участки в разных условиях. Где-то болотистая местность, где-то лес, у кого-то речка рядом — и все это накладывает свою специфику. Но самообразование, на мой взгляд, первично. С осознанием придет и понимание, к чему стремиться и что получится.

Если подходить с умом, то нужно изучить целый пласт наук. И в этом, пожалуй, главный урок усадебной культуры: красота не рождается сама по себе. За ней всегда стоят знания, труд и бережное отношение к месту, где ты живешь. Будь то дворянское имение на Оке, городская усадьба декабристов в Иркутске или шесть соток за городом.

Беседа стала возможной благодаря фонду Владимира Потанина и проекту «Иркутск 365. Об усадьбах и судьбах».

Фото музея-заповедника В.Д. Поленова и Алексея Литвинцева, IRK.ru

Видео Алексея Литвинцева, IRK.ru

Марина Палеева, IRK.ru

Главное фото Алексея Литвинцева, IRK.ru