Убивал по два-три человека в неделю: новые подробности преступлений ангарского маньяка Попкова

Первое убийство Михаил Попков совершил в 1992 году, а поймали его в 2012. Как ему удавалось так долго скрываться от закона?

— Михаил Викторович оказался персонажем уникальным для всего мирового сообщества. Двадцать лет активной деятельности — и никакого прицельного интереса к его персоне. Расследованием по-настоящему занялись лишь в начале 2000-х, и то благодаря случаю. Валерий Костарев, следователь Генеральной прокуратуры, с которым я знаком лично и продолжаю общаться до сих пор, однажды утром за завтраком открыл газету «Московский комсомолец», где увидел статью об ангарском «убийце по вторникам». Материал заставил его насторожиться, и он выбил командировку, приехал в Иркутскую область и добился передачи себе дела для расследования.

До прибытия Костарева совместной межведомственной работы в регионе, по сути, не существовало. Это сейчас у нас единые базы и отлаженный обмен информацией, а тогда каждый город и район работали автономно. Ангарск не знал, что в соседнем Усольском районе находят тела, и наоборот. А Попков периодически делал так: забирал жертву в одном месте, увозил в другое, там и оставлял. Разрозненность территориальных отделов, отсутствие желания поймать преступника работали в его пользу.

Но самое поразительное — как мало нужно было сделать, чтобы остановить его гораздо раньше. Расскажу об одном эпизоде. Июнь 1997 года. Две подруги садятся в машину к Попкову — они знали его как «Мишу-мента», местного милиционера, и ничего не опасались. Одну он довозит до дома, вторая — Татьяна — уезжает с ним дальше и исчезает. Выжившая на допросе четко называет имя того, кто их подвозил. Но милиция ничего не сделала для того, чтобы задержать нападавшего.

Спустя восемнадцать лет, в 2014-2015 годах, мы откапываем тело той самой Тани. Попков детально описывает все: куда отвез, как убил, во что завернул, какие напитки они пили. При эксгумации под трупом обнаруживаем две жестяные банки с газировкой, дата изготовления — май 1997-го. Полное совпадение. Его можно было вычислить уже тогда, в 1997 году. И столько жизней удалось бы спасти.

Но системной работы по раскрытию этих преступлений просто не велось. Дела, по которым мы сегодня имеем шесть коробок и пятьдесят один том, в те годы представляли собой от силы десять листочков. Именно настойчивость Костарева — он лично отобрал оперативников, вызвал проверенного человека из Москвы, запустил настоящую следственно-оперативную группу — впервые объединила разрозненные эпизоды в единую картину. Без его человеческого любопытства и упрямства я не уверен, что Михаила Попкова вообще когда-либо поймали бы.

На сегодня доказано около ста убийств. А сколько еще остается нераскрытыми? Сам Попков, когда я его допрашивал, признавался: в пиковые периоды своей активности он совершал по два-три убийства в неделю. За двадцать лет такой деятельности счет может идти на две сотни жизней. И масштаб этой трагедии мы все еще не осознаем до конца.

Как его нашли? Читала, что в тот момент, когда его ДНК совпали с молекулами преступника, он ехал в поезде на Дальний Восток. Там его и задержали.

— Так и было. Но этому моменту предшествовала огромная, кропотливая работа, выстроенная лично Валерием Костаревым. Когда он возглавил расследование, то сначала заново поднял абсолютно все дела, хотя бы отдаленно аналогичные по способу совершения преступления — те, где фигурировали тела со схожими признаками. Из всех материалов он изъял максимум вещественных доказательств: нижнее белье, мазки из влагалища, ануса и рта, любые биологические образцы. И вот на ряде трупов обнаружили семенную жидкость — мужской генетический материал.

По личной договоренности с московскими университетами Костарев организовал исследование образцов на генетический код. Тогда, в начале 2000-х, такая процедура была огромной редкостью — экспертизы проводились, скажем так, одна на миллион. Но именно благодаря им удалось выделить генотип преступника и объединить в одну серию порядка пяти эпизодов. С этого момента начались активные поиски.

Параллельно складывался и психологический портрет. Костарев обладал внутренней интуицией, которая его редко подводила, плюс имелись хоть и скупые, но ценные свидетельские показания. А еще — вещдоки. На одном из мест происшествия нашли пуговицу — форменную, металлическую, с орлом. Такие носят сотрудники МЧС, прокуратуры, милиции, военные. Это серьезная подсказка: преступник явно имел отношение к силовым структурам. Плюс на местах преступлений фиксировали следы протектора автомобиля. Машин тогда было немного, поэтому автомобиль предполагаемого преступника установили быстро — «Нива».

Так появился примерный образ преступника: мужчина, возраст от 30 до 35 лет, служивый, имеет в пользовании автомобиль «Нива». Дальше началось методичное просеивание: вычислили всех владельцев таких машин мужского пола и пошли по кругу — вызов на допрос, забор образца слюны, ДНК-экспертиза, проверка алиби, круга общения. И так шаг за шагом, месяц за месяцем: генетика, допрос, генетика, допрос — начиная примерно с 2009-2010 года. В марте 2012-го дошли до буквы «П». Вызвали Попкова, взяли у него генетический материал.

Вскоре пришло заключение экспертов: ДНК преступника и гены Попкова совпали. Тотчас начали выяснять, где он находится. Оказалось, что мужчина купил билет и уже едет в поезде во Владивосток. Оперативник Артем Дубынин — один из тех, кого Костарев лично отобрал в свою группу и кто вел дело до самого конца, — экстренно вылетел с группой захвата во Владивосток. Сняли Попкова с поезда где-то в районе Уссурийска.

Стоит добавить: к тому моменту, когда на него наконец вышли, он уже убивал реже. Кроме того, периодически выезжал в командировки за автомобилями на Дальний Восток. Что он там делал и сколько женщин мог убить по пути следования — это до сих пор загадка.

Как он себя повел? Сразу признался или нет?

— Нет, Михаил Викторович торговался. Сразу не сдался. Признавал только то, что ему уже предъявили и против чего невозможно было возразить — эпизоды, по которым имелась генетика. Первоначально в суд ушло, если не ошибаюсь, 23 преступления. По ним он и дал показания.

Но за кажущейся быстротой — признался, как только для доказательств использовали ДНК — на самом деле стояли годы титанической подготовительной работы. Костарев начал расследование в 2002–2003 годах, и ему пришлось по крупицам собирать то, что упустили, начиная с 1992-го. Преступная деятельность шла открыто, просто никто ничего не делал — ни поиска, ни системы. Нужно было сначала устранить хаос: поднять архивы, собрать максимум информации, методично назначать экспертизы. Провести генетическую экспертизу быстро и по каждому предмету тогда не представлялось возможным — она оставалась штучной, дорогой наукой. Поэтому все набирало обороты постепенно.

Я часто встречаю комментарии: мол, где же вы раньше были, так долго искали. Но тут важно понимать разницу. Да, 10 лет бездействия — огромная вина тех, кто мог начать поиски еще в девяностые, но не сделал этого. Когда за дело наконец взялась команда Костарева, им достался уже запущенный случай. Всегда сложнее лечить болезнь, когда она находится в последней стадии. Одно дело — найти опухоль в зародыше. Совсем другое — когда годами ничего не делалось, а от тебя ждут результата за пять минут. Это тяжелейшая работа, и не факт, что она вообще увенчалась бы успехом. Но тогда команда Валерия Евграфовича смогла сдвинуть камень и дать ручейку расследования наконец побежать.

Какое количество жертв доказано на сегодняшний день?

— Сейчас известно о 92 преступлениях. Но это то, что удалось доказать. Когда я работал с Михаилом Викторовичем, я сознательно выбрал тактику долгих, неторопливых разговоров. Я приезжал в Ангарск каждый день, разговаривал с ним час, два, три — сколько позволяли обстоятельства.

И вот так день общаешься, день допрашиваешь. Весь первый год ушел только на то, чтобы выстроить контакт. Но результат того стоил: благодаря такому подходу мы раскрыли 60 преступлений. 60 жизней, судеб, в которых наконец была поставлена точка — для потерпевших, для родственников, для самих убитых. Чьи-то останки мы подняли, кого-то не нашли до сих пор. Но все обстоятельства, описанные им, подтвердились до единого.

Вы работали с Попковым с 2014 года. Расскажите, какой он как человек?

— Если отвлечься от того, кем он является сейчас — а это самый массовый серийный убийца в истории страны, — то перед нами человек начитанный и невероятно харизматичный. Он не курил и практически презирал алкоголь, всегда выглядел «наглаженным», подтянутым, спортивным. От него приятно пахло. Машину он каждый день отмывал до идеальной чистоты, следил за ногтями — и это при том, что постоянно занимался спортом и еще подрабатывал, копая могилы.

С садившимися к нему в машину женщинами вел интересные беседы, подчеркивал свой культурный уровень, никогда не допускал пошлости. Мог выйти, открыть дверь, подать руку, помочь с сумками. Со стороны это выглядело как настоящее джентльменство. А для него являлось разведкой: он выяснял, замужем ли женщина, есть ли у нее дети, как она относится к неверности. Каждый галантный жест содержал в себе вопрос, на который он получал ответ, и на основе полученной информации быстро принимал решение — оставлять человека в живых или нет.

Когда его в итоге разоблачили, многие отказывались верить в произошедшее. Люди твердили: «Это же Миша, его любая женщина хотела бы видеть своим мужем». Его первый адвокат, женщина из Болгарии, искренне говорила: «Миша, ну как так?». А он в ответ лишь улыбался: «Галина Станиславовна, вы же знали меня только днем. А ночью я совсем другой».

Когда совершал преступления, он прекрасно знал, что его никто не ищет, и потому вступил в следственную группу, которая должна была ловить преступника. По сути, разыскивал сам себя.

Ночью выезжал и убивал, а утром, уже будучи дежурным, получал сводку об обнаружении тел, хватался за автомат, бежал к машине и подгонял коллег: «Поехали, сейчас поймаем убийцу!». Приезжал на место преступления и быстренько проверял, не наследил ли где в этот раз. Так он глумился над всеми.

Я как-то спросил его: «Вам не страшно было?» А он спокойно ответил: «Нет. А кого бояться? Вы думаете, они знали, что это я? Их даже не интересовало происходившее. Ни разу не отследили, куда я уезжаю. Никогда не проверяли мои контакты — а я ведь многих потерпевших знал лично».

Видео пресс-службы СУ СКР по Иркутской области

Какие у него были предпосылки для того, чтобы начать убивать? Ненависть к женщинам? Есть мнение, что он якобы хотел очистить мир от распутниц.

— Нет, это уже легенды, которыми люди пытаются как-то объяснить необъяснимое. На самом деле никакого «очищения» не было — ему, по большому счету, все равно, кого убивать. Это боль изнутри, тянувшаяся у него с детства.

Первая травма: маленьким он застал мать с любовником. Потом — несчастная первая любовь. Ее звали Татьяна. Познакомился Михаил с ней на спортивном слете в 1988 году. Тогда они станцевали под группу «Баккара», он красиво ухаживал, между ними завязались теплые отношения. Все было серьезно: он познакомил ее с родителями и попросил дождаться из армии, чтобы жениться. А когда вернулся дембелем — при полном параде, с аксельбантами и надеждой на свадьбу, — увидел, что Татьяна уже замужем и с ребенком. Для него это стало еще одной каплей предательства.

А последней точкой стала измена жены: он пришел к дому и увидел гуляющую на холоде маленькую дочку, которая рассказала, что к маме пришел дядя Сережа. Зашел в квартиру, нашел в мусоре использованный презерватив и две бутылки из-под алкоголя. Через пару месяцев, выпив на похоронах родственника, он набросился на жену и душил ее до тех пор, пока дочка, услышав шум, не вошла в комнату с криком: «Папа, папа!». Это его отрезвило.

Вскоре после этого Михаил встретил свою первую жертву — замужнюю женщину, с которой вступил в интимную связь. Увидев в ее ситуации отражение собственной боли, он убил ее. И вошел во вкус.

Видео пресс-службы СУ СКР по Иркутской области

Дальше схема была проста: Попков колесил по городу в поисках жертвы, знакомился, втирался в доверие. Если женщина давала понять, что не изменяет мужу, одинока или не состоит в отношениях — он мог оставить ее в живых, даже довезти до дома и галантно подать сумочку. Но называть это кодексом «чистильщика» нельзя — просто внутренняя отсечка, которая срабатывала или нет. Потому что есть эпизоды, когда он убивал без всякого повода: просто посадил в машину девушку, ехавшую встречать мать на вокзал, отвез на стройку и хладнокровно убил. Кому она изменила? Никому. Чем помешала? Ничем. У него была просто ненависть к женщинам.

И здесь важно медицинское объяснение.

У Михаила диагноз — гомицидомания: непреодолимое желание убивать, сродни наркотической зависимости. Оно давало ему выброс адреналина, ощущение власти, сравнимое с сексуальным удовлетворением. Пока у Попкова была возможность получать это удовольствие, он его получал.

То, что мы пресекли его деятельность, доказали десятки убийств, спасло как минимум еще сотни жизней. Ведь дальше он действовал все осторожнее: генетику на жертвах уже не оставлял, в поздних эпизодах ее вообще не было. Все строилось только на информации, которую мне удалось из него вытянуть за три года допросов — у меня каждый день его жизни с 1992-го до момента задержания расписан по часам: где находился, чем занимался, с кем общался. Я анализировал все — от телефонных вышек до нарушений ПДД и графиков работы. Без такого глубинного погружения он бы просто продолжал убивать, и никто бы его не остановил.

Почему Попкову выгодно постепенно сознаваться в новых убийствах, а не за один раз?

— Это способ менять обстановку. Когда я вытянул у него те самые 60 эпизодов, он мне прямо сказал: «У нас с вами великолепные отношения, и мне нравится, как вы работаете, но я правда устал все вспоминать. Давайте оставим остальное на потом». И объяснил схему: он пишет явку с повинной — одну, вторую, третью, — его вывозят на места преступлений, в ангарские леса, на иркутскую землю. Там ему комфортно, почти как на прогулке. Он откровенно дозирует информацию, обменивая ее на выезды туда, где ему хорошо.

И он будет так делать еще не один год. Сам говорил: «Я убил больше двухсот человек, два-три в неделю. Сколько смогу — расскажу. Я все помню». И это не пустые слова. Уже после того, как я переехал работать в Москву, на меня через мессенджер вышла девушка из Испании. Рассказала, как он предложил подвезти ее до центра, а сам вывез за город и жестоко изнасиловал. Ей чудом удалось сбежать. Я проверил — действительно, в тот день и в том месте Попков находился. Но сроки давности преступления истекли, и привлечь его уже невозможно.

Выживших много: другая девушка, Татьяна, сбежала от него прямо на кладбище — на ходу выпрыгнула из машины и неслась через могилы. Сам Попков потом сказал: «Была такая, сбежала. Ну и хорошо, живая осталась». Так что его признания — это холодный расчет и способ растянуть комфортную ему смену обстановки на годы вперед.

Михаил помнит все свои преступления в мельчайших подробностях. Наверное, это очень помогает в расследовании?

— Безусловно, для следствия такие признания важны. Но есть и другая сторона: все сказанное им нужно проверять, сопоставлять, искать подтверждения. А многое уже просто утрачено. Он называет улицу, которой давно нет, на ее месте стоит жилой комплекс. Рассказывает про ориентиры, но и их уже не существует. Где-то там, по его словам, он когда-то убил человека. Но останки не найти никогда. Во-первых, их могли растащить собаки. Во-вторых, их могли обнаружить раньше и даже не зафиксировать. К большому сожалению, подобное в те годы случалось сплошь и рядом.

Какой у Попкова почерк в убийствах?

— Стиль у него был разным. Мог убить ударом отвертки в голову, лопатой, в крайнем случае просто душил. Силой он обладал огромной и остается физически мощным до сих пор. Мог поднять человека за шкирку одной рукой, задушить и отбросить. Когда он сидел в СИЗО № 6 в Ангарске, ему запретили одиночные прогулки на спортплощадке. Знаете почему? Он выходил в загончик и с ходу подтягивался 50 раз. В 2021 году ему стукнуло под 60 лет, за плечами — больше пяти лет колонии, а он такую форму держал. Поэтому и удары у него были смертельные: отвертка проходила голову насквозь.

Я сам столкнулся с эпизодом, где подобное ранение ошибочно записали как огнестрельное. Попков показал место, рассказал, как убил, где бросил труп. Нашли дело. Действительно, женщина, но по документам значилось: пулевое ранение в голову. Пришлось делать эксгумацию, изымать череп. Медицинские криминалисты подтвердили: никакой это не огнестрел. Два удара крестовой отверткой — входные отверстия в лобной кости, на затылке отпечаток от жала. А эксперт когда-то просто не описал состояние головного мозга, хотя был обязан. Потому что пуля превращает мозг в кашу, а отвертка лишь протыкает, и содержимое остается нетронутым. Разница очевидная. Но тогда все прочитали «пулевое» и закрыли вопрос.

Вот так, сопоставляя его показания с реальностью по крупицам, мы все и выясняли. И таких эпизодов с некачественными экспертизами оказалось предостаточно.

Что вам сказал Попков в последнюю встречу?

— Увидел меня и с ходу, с улыбкой: «О, из Москвы вернулись? Не понравился город?». Я ответил как есть — не по моим финансам столица. И Михаил Викторович продолжил: «Ну вот, я же обещал — еще увидимся».

Я спрашиваю: «У вас как дела?» А он: «Да все хорошо. Только похудел маленько — кормят по уставу. Вот вы мне то шашлычок, то еще что-нибудь...». И ведь правда — было такое. Когда я ездил в Ангарск на своей машине, там по дороге покупал два шашлыка в лаваше: один себе, один ему. Сидели, ели мясо, разговаривали — и он потихоньку раскрывался. Понимаю, для кого-то звучит дико: кормить маньяка шашлыком. Но это называется психологический подход. И он работал.

Фото Маргариты Романовой, IRK.ru

Марина Палеева, IRK.ru