Где тревога, туда казаку дорога

С 1 марта этого года в Ангарске начался необычный эксперимент: по договору с городским управлением полиции на охрану общественного порядка вышли местные казаки. Инициатива прижилась — полиция продлила договор еще на три года, а общее число казачьих экипажей, работающих в городе, планируется довести до четырех.

Казачий Patriotизм

На парковке перед дворцом спорта «Ермак» останавливается темно-серый УАЗ Patriot с синей полосой на кузове — машина казачьего патруля. Внутри два крепких мужика в черной униформе — Юра и Слава. На первый взгляд, оба они похожи на сотрудников бесчисленных охранных агентств. Догадка моя оказалась верна лишь отчасти: казаки действительно работали в одной из частных фирм, в ГБР. Но теперь они, как сами признались, на государственной службе.

— Чего о нас рассказывать? Работа у нас такая же, как у ППС, — объясняет Юра. — Все как у них: в основном пьяницы, наркоманы, драки, грабежи и прочая ерунда.

— В день бывает по 12—13 вызовов, — дополняет Слава. — Задерживаем нарушителей, доставляем в полицию. Зеваки, конечно, удивляются.

Салон казачьего УАЗа приспособили под правоохранительные нужды. Багажник переоснастили под закуток для задержанных — установили сидения, между салоном и импровизированной «камерой» закрепили прочную решетку. Рация настроена на полицейскую волну. Экипаж содержится на деньги казачьего округа, за эту работу мужчины получают официальную зарплату.

О философии казачества мои собеседники могут рассказать немного. Только в феврале этого года Юра и Слава пришли вступать в ангарскую дружину ради интереса, а получили предложение работать в патруле.

— Ну вот были у нас здесь сибирские, потомственные казаки, — рассуждает Слава. — Сейчас это движение понемногу возрождается. Даст бог, движение поднимется еще. А вообще, в казачестве очень интересно, на мой взгляд.

После инструктажа перед отделом полиции в машину подсаживается полицейский Дима. С ним казаки работают в одной команде. Присутствие полицейского в экипаже — обязательное условие, только он имеет необходимые полномочия для задержания нарушителей. У него же единственный на весь экипаж табельный пистолет. Казаки — это силовая поддержка.

— Раньше, до реформы полиции, было столько же экипажей ППС — четыре, по два на каждый из двух городских отделов. А вот пеших патрулей было больше, город был закрыт хорошо, — резюмирует Дима. — Сейчас, дай бог, один патруль на несколько районов.

В этот момент оживает рация.

В белых штанах, с розовой сумочкой

Поступает ориентировка — в 27 квартале только что ограбили женщину. Экипаж подлетает по адресу — у обочины обшарпанной двухэтажки ждут две женщины — не очень опрятные и изрядно выпившие, несмотря на будний день. При виде пострадавших казаки и полицейский дружно восклицают — этих «кадров» правоохранители часто самих забирают за пьянство на улице.

— Он подошел, взял сумку и ушел куда-то туда, — машет рукой во дворы пострадавшая, обдавая патрульных перегаром. — У него белые брюки, куртка черная, а сумочка розовая. Там восемь с половиной тысяч было. И он, это, наркоман.

Подозреваемого зовут Егор Нелюбин (имя и фамилия изменены — прим. ред.). Егор несколько раз повторяет вслух фамилию, пытаясь что-то вспомнить.

— Знаком? — интересуется Слава.

— Да, наркоман один, мы его уже принимали, — Дима что-то прокручивая в голове. — Где же он может быть? Поехали по кварталам, посмотрим. По любому где-то там вытряхнул сумку.

Покружили по дворам — никого похожего по описанию не попалось. Сворачиваем к пойме реки — тоже безуспешно. На автодроме неподалеку кружат по дорожкам учебные машины, а парня в белых брюках на горизонте не наблюдается.

— Давай в парк за «Энергетиком», там тоже можно без проблем сумку вытряхнуть, — решает полицейский.

Поворачиваем в парк и медленно катимся по аллеям между деревьев. Там уже собираются компании гуляющих — много велосипедистов, парочек. Но больше всего тех, кто уже принимает «на грудь», несмотря на обеденное время. На берегу реки пресекают назревающую драку. Две подвыпившие компании — ветераны погранвойск с войсковым знаменем и двое молодых парней непонятого уровня занятости. При приближении патруля конфликт стихает.

— О, казаки, — оживляется парень при виде патрульного с казачьими нашивками. — Уважаю, я сам казак.

— Все, все хорошо, мы уже расходимся, — включается в перепалку стоящая рядом дама и уводит кавалера под руку от конфликта.

Грабителя же поймали без нас. Полчаса спустя наркомана Нелюбина задержал наряд ОВО в 17-м квартале.

3,46 промилле

Новых вызовов не поступает, и экипаж решает проехаться по дворам 6-го микрорайона.

— Наркоманов половим, — объясняет Дима.

Почему их искать именно здесь, патрульный объясняет просто: в Ангарске наркоманов хватает, но в этом районе их почему-то особенно много. Но вместо наркомана первым в глаза бросается нетрезвый мужчина с пластиковым стаканом пива в руке. Останавливаемся.

— Да я вот с бара шел, поздоровался вот только с приятелем. Я вот здесь живу, — вяло оправдывается подвыпивший горожанин, кивая на рядом стоящую хрущевку. — Может не надо в отдел?

— Вы распиваете алкоголь в общественном месте, — механическим голосом выдает вызубренную фразу Дима. — Вы же взрослый человек, законы знаете. У вас два варианта: либо допить пиво, либо выбросить, а потом едем оформляться.

Мужчина ненадолго задумывается о судьбе стакана и его содержимого.

— Хорошо, я допью, — он отворачивается, будто стесняясь, и залпом опрокидывает в себя остатки алкоголя.

По дороге в ОП поступает заявка от диспетчера — в квартире одного из домов 86-го квартала посторонние. Адрес, откуда поступил вызов, не производит впечатление притона — скромно, но со вкусом обставленная квартира. Именно поэтому ухоженное жилище явно дисгармонирует с ее обителями. Повсюду ощущаются следы жаркого застолья: бутылка водки на журнальном столике, удушающий запах перегара, битая посуда и остатки закуски на полу. В той части комнаты, что видна из прихожей, удается разглядеть трех женщин неопределенного возраста.

— Кто полицию вызывал? — интересуется Дима.

— Я! — изрядно выпившая женщина, кажется, самая старшая из всей компании, кивает на двух остальных. — Заберите их, у меня посторонние в квартире.

— Какие посторонние? — тут же принялась возмущаться нетрезвая дама в спортивном костюме. — Ты совсем обалдела? Сама позвонила, приезжайте, плохо мне, и опять такое творишь. Мало тебе, когда вчера нас сдала?

— Товарищ полицейский, — встревает в разговор третья, самая спокойная из всей троицы. — Вы может быть нас отпустите? Мы уйдем — и все.

— Будете писать заявление?

— Буду, — женщина берет ручку с бумагой и, шатаясь, направляется на кухню.

— Спасибо тебе, мама! — кричит ей вдогонку сидящая в кресле женщина. — Родную дочь сдаешь! Че ты там писать собралась?

Дама с трудом встает с кресла и порывается идти на кухню. Сперва ее осаживают полицейские, потом пытается успокоить сестра. Дама не унимается, осыпая окружающих отборным матом.

Семейная драма настолько неприятна, что хочется отвернуться. Ощущение, будто случайно заглянул в чужое окно. Выясняется, что посиделки на этой квартире случаются регулярно. И с не меньшим постоянством мама сдает своих дочек в руки полицейских.

На составление заявления у мамы уходит не больше 10 минут. Дима принимает исписанную крупным, размашистым почерком бумагу и предлагает проследовать в отделение.

— Вы с сестрой, пожалуйста, поаккуратнее, — просит патрульных женщина в костюме. — Она, как это сказать, в положении.

Слава гостеприимно распахивает заднюю дверцу УАЗа, приглашая дам присесть. Машину окружили несколько детей — как выяснилось, это дети беременной задержанной.

— Что, опять забирают? — весело кричит самая старшая девчушка из малолетней компании.

Похоже, видеть маму в подобной ситуации им не впервой. Под непрекращающийся матерный вой беременной пьяной дамы мы едем в спецприемник, на медосвидетельствование. Ранее задержанный мужик всю дорогу скромно отмалчивается.

Врачи замеряют уровень алкоголя. Беременная дует в трубку — прибор выдает 3,46 промилле. Ее сестра оказалась не намного трезвее — 2,26.

Услышав такие цифры, Слава выдохнул и надолго задумался. У Димы же глаза полезли на лоб.

Несколько часов рейда пролетели незаметно. Уже поздним вечером мы прощаемся с патрульными на остановке. Впереди у экипажа еще несколько часов в смене, а у меня — дорога до Иркутска. Уезжая, я невольно задумался о том, как важно рассказывать о хороших и полезных инициативах. Ведь, к примеру, сейчас в нашей стране стало модно высмеивать казачьи организации и обвинять казаков в бесполезности их существования. Мол, ходят ряженые на парадах, а никакой ощутимой помощи за этой бравадой нет. Прошедшая поездка показала мне, что при должном подходе казаки могут нести реальную «государеву службу», как и было сотни лет назад. А потому бог им в помощь.

Андрей Щепин, IRK.ru