Живые свидетели войны: с фронта — в плен

9 мая весь мир готовится встретить 69-й День Победы, очередной «праздник со слезами на глазах». Трагедия мировой бойни вошла без преувеличения в каждый дом, в каждую семью огромного Советского Союза. Миллионы человек погибли, не дожив до счастливого дня освобождения мира от фашизма. А выживших на фронтах и оккупированных землях навсегда искалечили потери своих родных и друзей.

Этим материалом IRK.ru открывает спецпроект об иркутянах-участниках событий Великой Отечественной. Мы побеседовали с теми немногими, кто пережил годы войны, и представляем их рассказы о борьбе за победу, о жизни в блокаде, о героизме, силе духа и вере в мирное будущее.

На фронт уходили добровольцы

Наш первый герой — Юрий Владимирович Бомбуров. В свои 92 года фронтовик бодр, полон сил и оптимизма. В столь преклонном возрасте у мужчины крепкое рукопожатие, цепкий внимательный взгляд, трезвый ум и хорошая память. Трудно представить, что этот человек прошел не только кровопролитные бои: он пережил все ужасы немецкого плена. Более того, Юрий Бомбуров — один из двух оставшихся в живых россиян — узников зловещего фашистского концлагеря Дахау.

В армию 18-летнего Юру призвали за год до начала войны. На распределительном пункте в Москве ему, натренированному, физически крепкому парню из Сибири, прочили службу в гидроавиации. Но судьба распорядилась иначе: юноша попал в артиллерийское училище, да еще рядом с домом — учебное заведение базировалось в Иркутске на станции Батарейная.

Здесь Юрия в звании курсанта застала война. Фронтовик вспоминает — в воскресный солнечный день 22 июня 1941 года он вместе с сослуживцами отдыхал на берегу Ангары, а в части объявили тревогу и сообщили о вторжении немецких войск. Ребята долго не думали и вместе с товарищами запросились на запад, на фронт. Уже через два дня Юрий Бомбуров был в Москве — в этот день немцы совершили первый авианалет на столицу.

— Здесь и случилась моя первая встреча с немцами, — рассказывает Юрий Бомбуров. — Мы тогда своей группой шли по Калужскому шоссе. Около института стали нас остановил патруль и кричит, что объявили тревогу, ожидается бомбардировка. По пожарной лестнице загнали на крышу 5-этажного дома. Там мне пришлось сбросить упавшую рядом зажигательную бомбу, которая, к счастью, не успела загореться. Не чувствовал ни страха, ни волнения — совершенно спокойно взял эту железку и сбросил вниз. И что еще я тогда запомнил — после авианалета выехала спецмашина и принялась заделывать воронки от бомб на шоссе.

В столице Юрий Владимирович надолго не задержался. После формирования он попал в артиллерийскую часть на должность техника. Воевал на Юго-Западном, Воронежском, Донском, Сталинградском фронтах. Со своей частью в упорных оборонительных боях отступал до Воронежа. Но ремонтом техники служба не ограничивалась: боевую выучку сибиряк продемонстрировал в Сталинградской битве. Здесь в январе-феврале 1943-го он участвовал в окружении 10-тысячной группировки эсэсовцев, одной из частей генерала Паулюса. Промерзшие и голодные немцы не желали безропотно сдаваться, неоднократно пытаясь прорвать окружение и взять в кольцо наступающие советские части. В одном из таких боев около города Миллерово Юрий Владимирович командовал артиллерийской батареей и обстреливал немецкие позиции.

Звериный расчет

В феврале 43-го Юрий попал в немецкий плен. Захватили его контуженным, поэтому ветеран помнит лишь взрывы и немецких автоматчиков. Отряд военнопленных, куда попал иркутянин, прогнали через штрафные, пересылочные, концентрационные лагеря от Украины до Германии. Первые семь дней захваченных красноармейцев не кормили вовсе. А при постоянных пересылках пленных оставляли на ночлег в промерзших камерах без минимальных удобств. В конце изнурительного этапа, длившегося несколько месяцев, Юрий с товарищами по несчастью оказался в концлагере Бад-Орб — филиале зловещего Дахау.

— Мне, как и остальным пленным, присвоили личный номер — 36707, — вспоминает тяжелые дни Юрий Бомбуров. — Когда узник умирал, табличку с его личным номером ломали надвое. Одну половину бросали в могилу, а вторую — направляли в свою канцелярию. Даже в этом проявлялась традиционная немецкая педантичность.

В плену приходилось наблюдать за извращениями и зверствами, которые творили нацисты. Например, в лагере работал надзиратель, использовавший в качестве силового аргумента дубинку, обтянутую кожей бычьего полового органа.

А начальница концлагеря заставляла сдирать с узников куски кожи с татуировками, высушивала их, накалывала на дощечку и дарила своим любовникам. А с одного пленного моряка по ее приказу живьем содрали кожу и сделали абажур.

Заключенные ежедневно долбили землю и прокладывали ка́бель, еду готовили сами, но под надзором охраны. Юрий Бомбуров уверен — монотонный, изнурительный ежедневный 12-часовой труд, скудная кормежка имели своей целью вытравить из узников все человеческое, сломить морально и физически. О заболевших, раненых и травмированных беспокоились только товарищи по несчастью.

Перед приходом союзных войск Юрий работал на сахарном заводе. Здесь, как и на всех работах, где довелось побывать отряду Бомбурова, они как могли вредили ненавистным врагам: перерубали проложенные участки кабелей, замешивали в сахар осколки стекла и песок. И все это время получали всеми возможными путями вести с фронта, веря, что их рано или поздно освободят.

Освобождение

Война близилась к концу, и пришел день, когда в окрестностях лагеря Бад-Орб заключенные увидели американских солдат. Это произошло 2 апреля 1945 года.

— По горной дороге нас повели на расстрел, — рассказывает Юрий Владимирович. — Терять уже было нечего, да и на той стороне перевала уже были видны войска союзников. Поэтому мы взяли деревянные колодки от башмаков и вот так почти голыми руками напали на охрану. Кого из наших немцы успели пострелять, кого погрызли сторожевые собаки, но большинству удалось уйти. Скатились под гору, спрятались в лесу на несколько дней. Вышли обратно к лагерю — а он уже занят американцами. Нас, теперь уже бывших узников, накормили, отмыли, помогли с одеждой и передали советской стороне. Но для меня важно: не нас освобождали, мы освободили себя сами.

После были фильтрационные лагеря и проверки контрразведчиков СМЕРШ. Следователи подробно расспрашивали бывших узников о службе и обстоятельствах пленения. От этих допросов решалась их дальнейшая судьба: кого-то осуждали, и они направлялись уже в советские лагеря, но многих, по уверению Юрия, миновала участь заключения. Пленников восстанавливали в званиях и давали возможность дослужить.

Товарищи подтвердили безупречное поведение Юрия Бомбурова в плену, где он завоевал авторитет и уважение среди пленников. Его, как и многих других ребят из его отряда, освободили и вернули воинское звание.

***

Юрий Владимирович по сей день занимается общественной работой — активно защищает интересы малолетних узников фашистских концлагерей, чье детство прошло в невыносимых условиях плена.

Фронтовик чувствует крепкую поддержку от родных и близких и часто сам не прочь понянчиться с внуками. Несмотря на многочисленные старческие болезни, ветеран держит себя в хорошей физической форме, регулярно делает зарядку. И лишь иногда, листая старые альбомы, вспоминает прошлое — предвоенное и фронтовое. А 9 мая надевает парадный пиджак, увешанный десятками медалей и орденов, и встречает очередной, и, надеемся, не последний День Победы.

Андрей Щепин, IRK.ru