Захар Прилепин: «Русская литература интересна миру»

О русской классической литературе

Часто говорят: «Почему русская литература не интересна миру? Потому что занимается какими-то своими русскими проблемами». Это всё полная ерунда. Вся великая мировая литература занимается сугубо своими личными, частными вопросами. Это очень глупо — писать из России про проблемы британцев, американцев, например.

Турецкий писатель описывает свой турецкий быт — и это всем крайне любопытно. Уэльбек пишет о французах и французских делах и так далее. Нет никаких общемировых проблем — есть частные проблемы, которые становятся интересны всем.

Возьмите любой список топовых, самых любимых книг любого народа. Недавно в Румынии проводили такой конкурс — там четыре позиции занимает русская литература. Первое место — «Мастер и Маргарита» Булгакова, четвертое место — Толстой, седьмое место — Достоевский, и Чехов в конце топа. И так в любой стране мира — всегда два-три лидирующих места занимает наша литература.

Вот эту простую мысль надо доносить до школьников. Они думают, что эти книжки какие-то устаревшие, архаичные. На самом деле это едва ли не главное национальное богатство России. О нас знают и имеют представление по нашим книгам, войнам и отчасти по изобразительному искусству, балету, музыке.

В этом смысле мы — одна из двух-трех, ну пяти мировых наций, которые определяют духовное развитие человечества. Скажем, Достоевский — самый известный в мире писатель. Самый цитируемый, самый издаваемый, самый переводимый. Мы помним об этом? Для нас — ну есть Достоевский и есть. Но важно доносить это.

О Донецкой народной республике

Донбасс не будет в Украине, даже если это будет как-то юридически оформлено. Там свои вооруженные силы, а вся часть военного и местного управленческого аппарата имеют российские паспорта. И то, что звучит истерически: «Россия сливает Донбасс», на местах это давно никто не обсуждает. Там хотят только, чтобы все прекратили стрелять. Но то, что Донбасс — не Украина, там уже знают.

В Луганске экономическая ситуация посложнее, конечно. Но в Донецке, если бы вы там очутились сегодня, то задумались, какой город выглядит лучше — он или Иркутск, к примеру. Там живут какие-то особенные люди. Город очень зеленый и красивый — всё отдраено, абсолютная чистота, всё работает. Отлично одетые люди, дорогие машины — никто бы и не поверил, что там война идет.

Один простой факт: Александр Захарченко, по возможности, национализировал основную часть промышленного хозяйства. Исключили все черные схемы. И в этом году в республике собрали налогов больше, чем за год до войны. Поэтому, думаю, если объединить ЛНР и ДНР, то это только пойдет на пользу обеим республикам.

Сейчас, находясь среди ополченцев и имея к ним прямое отношение, если с ними можно завести какие-то сложные душевные разговоры — они их могут поддержать, но, в сущности, они об этом не говорят. Я буквально позавчера совершенно неожиданно побывал в гостях у Моторолы (позывной одного из лидеров ополчения ДНР — прим. ИА «Иркутск онлайн»).

Мы пообщались на самые разные темы, он прекрасно формулирует свою позицию по религиозным, внешнеполитическим темам. Но в целом он обо всем этом мало думает. Его это не очень интересует, потому что есть другие, более важные задачи. Рефлексия, муки, боль этих людей выражаются в их поступках — в их жертвенности, мужестве, достоинстве. Или в трусости. Да в чем угодно.

О политических взглядах

Я человек левоконсервативных, левопатриотических взглядов. Понимаю всю сложность советской эпохи, всегда относился к ней с огромным интересом. И это пришло, в первую очередь, через советскую литературу, детскую и юношескую вовлеченность во всё это. Через книжки Аркадия Гайдара, поэзию Есенина, Маяковского, Багрицкого и так далее.

Это стало неким внутренним основанием для всех моих взглядов, убеждений и представлений о радости, честности, пассионарности, мужестве, достоинстве. Я с этим не расстался и в дальнейшие годы. Те образцы, что были привиты в детстве, стали формой и содержанием моего дальнейшего поведения.

Поэтому всё, что происходило в стране в конце 80-х—начале 90-х годов, вызывало во мне серьезные чувства. С середины 90-х я время от времени пишу публицистику. И мне постфактум не нужно придумывать себе взгляды. Есть книжка «Я пришел из России», где собраны мои статьи с 1996 по 2001 годы. И я до сих пор согласен с написанным. Всё то, что многие невзлюбили только в последние годы, я терпеть не могу очень давно. У меня сложные отношения к западничеству, либеральным идеям. Сложное отношение к ельцинской эпохе, чего я, собственно, не скрываю. Всё это было для меня болью, разочарованием, и даже трагедией.

О личности Сталина

В интернете множество самой разнообразной информации о Сталине. И любой, кто хочет в этом разобраться, может сформировать свое сложное мнение. Потому что не может быть никакого однозначного определения Сталину и его времени. Это так же разнородно, как и любая человеческая душа.

У меня нет никакого мнения по Сталину. Единственное, что хочу сказать: мне понятно раздражение той эпохой репрессий, ГУЛАГа и насилия над крестьянством. Но понимаю, что нынешнее продвижение Сталина со стороны приверженцев левых взглядов не стоит воспринимать как личное оскорбление.

В данном смысле Сталин для этих людей — это символ модернизации. Это не о прошлом. Это прорыв, это прогресс. А не конкретный человек весьма сомнительных моральных качеств. Это надежда на то, что мы выберемся из болота лицемерия, фарисейства, лжи, оттока капиталов и сомнительных политиков. Как-то хочется людям от всей этой слизи отряхнуться. И Сталин в этом роде тотем. И я это тоже понимаю.

Андрей Щепин, ИА «Иркутск онлайн»

Автор фото — Андрей Фёдоров