Маньяк Попков, молоточники и банды девяностых: как расследовали самые страшные преступления

Василий Сергеевич, 15 января Следственному комитету исполняется 15 лет, все это время вы служите здесь. Как, на ваш взгляд, менялось ведомство и подходы к работе?

— За эти 15 лет ведомство прошло большой путь, добавляется подследственность, расширяются сферы деятельности. Руководство ставит задачи по решению не только следственных вопросов, но и конкретных жизненных ситуаций.

Следственный комитет развивается как структура. Однажды стало очевидно, что нам необходимо свое экспертное подразделение. Изначально они создавались на базе подразделений криминалистики, а сейчас СЭЦ СК функционирует как самостоятельное ведомство. Соответственно, у нас появилось больше возможностей для проведения исследований. Например, для генетических экспертиз 15 лет назад использовались совершенно другие реактивы и методы. Сегодня — гораздо более широкий спектр, это дает нам возможность расследовать дела прошлых лет.

Меняется и информационно-аналитическое сопровождение – сейчас у нас в работе специальные комплексы для извлечения информации из электронных устройств. В целом Следственный комитет занимает лидирующие позиция по работе с информационными технологиями, шагает в ногу со временем, развивается, надеюсь, будет и дальше развиваться.

В целом преступлений становится меньше и раскрываемость близится к ста процентам. В Иркутской области раскрытие преступлений всегда находилось на достаточно высоком уровне.

Расследование преступлений маньяков, серийных убийц — это особая наука. Я знаю, что у вас есть опыт работы с ангарским маньяком Михаилом Попковым, с тулунским маньяком Павлом Шуваловым. Каковы особенности таких преступлений?

— Мы прекрасно понимаем, что маньяки — это люди с определенной спецификой мировоззрения, склада ума и подхода к жизни. Расследование таких преступлений всегда требует от следователя более глубокого анализа личности фигуранта. Важную роль играют мелкие детали, нужно уметь замечать их.

Очень помогают современные методы исследований. Сейчас есть возможность дополнительно изучить вещественные доказательства, проверить причастность фигуранта к преступлению. Попков и Шувалов совершали преступления в девяностые и начале нулевых. Конечно, в то время у наших коллег не всегда были возможности детально исследовать материалы. В дальнейшем мы возвращались к этим делам, проводили экспертизы, искали свидетелей.

У серийных преступников видна единая линия поведения при совершении убийств или изнасилований. Когда ее замечаешь, то начинаешь анализировать другие уголовные дела, которые находятся в архиве. Расследуя преступления Попкова, мы изучили огромный массив дел, которые хранились в архивах в Усолье-Сибирском, Шелехове, Иркутском районе, Ангарске. Скрупулезно, по крупицам проанализировали, вынесли какие-то особенности, отработали доказательства. За совершенные преступления суд дважды приговорил ангарского маньяка к пожизненному заключению.

С Попковым история продолжается, периодически он признается в убийствах, где не была очевидна его причастность. Ему это выгодно: в СИЗО комфортнее, чем в исправительной колонии для пожизненно осужденных. Сейчас на его счету уже более 90 жертв, сколько окажется еще — неизвестно.

Не сразу поймали и тулунского маньяка Шувалова. Описание преступника, которое давали потерпевшие, было размытым, стопроцентных следов у нас не было. Разрозненные уголовные дела изучали подразделения криминалистики, и специалисты заметили, что это серия преступлений.

При взаимодействии с полицией в оперативном порядке мы искали подозреваемого, отобрали около 15 тысяч генетических образцов. Скрупулезная работа, отработка огромного массива информации позволила выйти на преступника. Он жил ничем не примечательной жизнью — обычный мужик. Доказана причастность Шувалова к изнасилованию 27 женщин, двух он убил.

Василий Сергеевич, какое из расследованных вами дел вы считаете самым страшным и интересным за эти 15 лет?

— По числу жертв это, безусловно, дело Попкова. Наверное, за последние сто лет он является самым кровожадным маньяком в стране и поражает своей жестокостью.

В памяти остались молоточники из Академгородка — два подростка совершали жестокие убийства, в числе их жертв были и ребенок, и беременная женщина. Свои преступления они снимали на видео. Поражает настолько холодное отношение к человеческой жизни. Преступления молоточников тоже не сразу объединили в серию, поначалу расследовали как разрозненные. Потом пришло понимание, что это совершили одни и те же лица.

Вспоминается еще одно дело, которое я принимал к производству, когда был заместителем руководителя отдела. В Шелехове жестоко убили девочку, тело нашли на пустыре. Мы около полутора недель жили в Шелехове с криминалистами, со следователями, но преступника нашли в Ангарске.

Понятно, что каждое преступление мы пропускаем через себя, и со временем, наверное, очерствели к некоторым вещам. Невозможно привыкнуть только к убийствам детей — это самое страшное в нашей работе.

Давайте вспомним тайшетскую историю, когда в начале нулевых бандиты убили пять человек, расчленили и сбросили в прорубь на Бирюсе. Как спустя столько лет расследовали это преступление?

— Раскрытие давних преступлений — совместная работа следователей, криминалистов, специальных подразделений полиции. Дела прошлых лет не находятся в архиве постоянно. Мы работаем с ними, поднимаем, изучаем, находим что-то новое. Появляются новые возможности для экспертизы, или новая информация у оперативных сотрудников, или генотип фигуранта попал в базу. Эта работа ведется постоянно, она не останавливается.

В тайшетском деле была получена информация от одного из фигурантов, достаточно активного участника банды, и еще нескольких людей, которые решили рассказать нам о тех событиях. Помимо убийства пятерых мужчин в тот же период те же лица в Тайшете совершили еще два убийства, а в Красноярске – покушение на убийство. За все эти преступления виновные понесли наказание.

У фигурантов была достаточно сильная организация, серьезная дисциплина. Преступления они тщательно и очень грамотно планировали, практически не оставляя следов, прорабатывали все детали, следили за своими жертвами. Это организованная преступность, как и в Братске.

Преступления братских бандитов тоже раскрылись спустя годы. Информация пошла от одного из фигурантов, который отбывал наказание в колонии в Ангарске. Данные стали обрабатывать, а затем к делу подключились сотрудники ФСБ.

Можно ли считать, что братской ОПГ больше не существует?

— Сложно сказать. Преступность постоянно подстраивается под современные условия. Кто-то уходит в бизнес, легализует свои доходы. Есть определенные группы, по которым нам еще предстоит поработать.

Василий Сергеевич, вы много лет возглавляете отдел по расследованию особо важных дел. А как принимается решение, какое дело особо важное, а какое просто важное?

— Всегда на усмотрение руководства управления. Как правило, это особо тяжкие убийства, где большое количество жертв, серии, преступления в отношении несовершеннолетних и совершенные несовершеннолетними, а также с помощью интернета.

Еще в нашем подразделении есть подотдел, который занимается так называемыми ятрогенными преступлениями – это общественно опасные деяния медработников. Есть и категория преступлений, которые произошли на предприятиях. Расследование таких дел требует большого количества следственных действий, сложных экспертиз и тщательного анализа.

Часто вы видите в своей работе боль, кровь, смерть, горе. Как не сгореть в этом дотла? Как сохранить себя?

— Очень многое зависит от личности самого сотрудника, следователя. Каждый из нас вынужден принимать на себя гнев как со стороны фигурантов, так и со стороны пострадавших. С этим надо работать, с этим надо мириться, другого пути нет. Работа с человеческим горем накладывает определенный отпечаток на дальнейшее формирование характера и личности сотрудника.

С годами мировоззрение меняется, появляется некая черствость, но не во всех ситуациях. Становится легче, когда поговоришь с коллегами, поделишься своими эмоциями. В штате у нас есть психологи, которые при необходимости могут поработать с человеком, дать рекомендацию, как справиться со стрессом.

Работа следователя очень динамичная, быстрая. При любых обстоятельствах мы должны решать задачи, отрабатывать происшествия. Иногда следователи отпахали неделю, надеясь немного отдохнуть в выходные, но, допустим, в пятницу что-то происходит и уже нет никакого отдыха. А в понедельник опять на работу, и так постоянно. К этому нужно быть готовым, если хочешь реализовать себя в этой профессии.

А как, на ваш взгляд, будет меняться система в ближайшие 10−15 лет? Что в профессии следователя станет ключевым?

— Следственный комитет развивался, менялся в течение этих 15 лет, думаю, что будет развиваться и в дальнейшем. К примеру, сейчас мы анализируем варианты использования искусственного интеллекта в раскрытии и расследовании преступлений.

Главным в профессии были и останутся знания, целеустремленность и желание восстановить справедливость.

Команда IRK.ru поздравляет Следственный комитет России с 15-летием. Эта годовщина — повод вспомнить не только о громких делах, но и о людях, которые каждый день ведут незримый бой за справедливость. Спасибо за ваш труд, принципиальность и стойкость. Желаем вам, чтобы ваша работа всегда находила понимание окружающих, а сложные дела — свое решение.

Фото Маргариты Романовой, IRK.ru

Видео Алексея Литвинцева

Екатерина Емелина, IRK.ru